Недавнее упоминание повторов у Готорна, завершалось фразой из „Улисса“, своими повторами странно созвучной „Алой букве“:

„He turned his face over a shoulder, rere regardant. Moving through the air high spars of a threemaster, her sails brailed up on the crosstrees, homing, upstream, silently moving, a silent ship.“

Как мы обречены замечать, никакое внутренне верное сближение, каким бы поверхностным и случайным оно ни казалось, раз возникнув, уже не отпустит, навсегда вписав замечающего в узор избирательных сродств: мы возвращаемся далеко назад, из удалённейшей точки, откуда возврат ещё возможен. И читаем:

„I stopped at the door as I was about to leave. 'You know, Joyce' — I said — 'when Stephen sees that three-masted schooner's sails brailed up to her crosstrees'.

— 'Yes' — he said, 'What about it?'

— 'Only this. I sailed on schooners of that sort once and the only word we ever used for the spars to which the sails are bent was yards. Crosstrees were the lighter spars fixed near the lower masthead. Their function was to give purchase to the topmost standing rigging'.

Joyce thought for a moment. 'Thank you for pointing it out' — he said. 'There's no sort of criticism I value more than that. But the word crosstrees is essential. It comes in later on and I can't change it'.“

— Frank Budgen, James Joyce and the making of Ulysses.

Джойс отказывается заменить „салинг“ (crosstrees) на технически верное „реи“ (yards), утверждая, что слово необходимо, т.к. оно повторяется позже. Имеется в виду

„He Who Himself begot, middler the Holy Ghost, and Himself sent Himself, Agenbuyer, between Himself and others, Who, put upon by His fiends, stripped and whipped, was nailed like bat to barndoor, starved on crosstree, Who let Him bury, stood up, harrowed hell, fared into heaven and there these nineteen hundred years sitteth on the right hand of His Own Self but yet shall come in the latter day to doom the quick and dead when all the quick shall be dead already.“

Случайная фраза Джойса показывает, что повторы не случайны, что жёсткая невидимая структура пронизывает книгу, диктуя употребление данного слова и никакого другого. Фраза эта случайно показалась схожей с фразой из Готорна — другого текста с необъяснимыми повторами. Эта же фраза упоминается в книге, которую я случайно перелистывал сегодня — в день Блума, расширяя подобие фраз, до подобия повторов в объемлющих романах, необходимо приводя к новому тексту (этому), повторяющему старый.

Книги (те, которые стоит читать), загадочным образом связны и ритмичны. Кроме того, они связанны друг с другом. Эта связь и связность проявляется, когда ритмическая случайность (A wheeling skeleton of light — как говорил ещё один специалист по случайностям и словам) избирательно выхватывает из темноты, хаоса, небытия фрагменты сонетов, лиц, снов, объединяя их в ускользающее целое. В совпадении этого ритма с внутренними движениями души одни усматривают свидетельство существования божества, другие — возможность крайней свободы. Во всяком случае, есть нечто утешительное в зрелище маленькой, очень маленькой группы (несколько англичан, пара ирландцев, трое русских, французы, больше всего французов) из хитрой сети которых нам никогда не выбраться. А вот и ещё один: He War.