?

Log in

No account? Create an account

Being on Time 1: между йотой и омегой. - The chronicler of 452 — LiveJournal

Jul. 12th, 2013

12:37 am - Being on Time 1: между йотой и омегой.

Previous Entry Share Next Entry


Посмотрим вновь на теологов, на историю отражающихся друг в друге ересей и расколов.

Ближе всего к нам привычно окостеневший пейзаж, огромные континентальные плиты католичества, православия, ислама и протестантизма, разделённые хребтами неоспариваемых различий, там и сям цепями активных вулканов. Континентальный дрейф прекратился по той же причине, по которой прекратились изменения фонетики: массовая грамотность создает непотопляемые идеологические авианосцы, выталкивая логомахию в далекую периферию, как у Оруэлла.

Сместим фокус на несколько веков назад. Ныне спокойные долины ходят ходуном, холмы вырастают в горы и обрушиваются в море. Реформация, cuius regio, eius religio, Неаполь — оплот православия и иконоборчества, катары. Мешанина из бесчисленных причин и обстоятельств, ритуальных, языковых, экономических, географических, личных, то что называется „история“. Но как барочные крылья каустики возникают из-за отражения лучей заходящего солнца в стекле бокала, так и видимый хаос религиозной истории подчиняется законам хитрой оптики: отблески давно забытого источника отражаются от средиземноморского ландшафта и создают образы государств и богов, наш мир.

Этот источник очень далеко и нам придётся долго перематывать пленку назад. Промотав все поверхностные различия, мы добираемся до причин догматических. Уже не важно ни предопределение, ни свобода воли, ни опресноки, ни время крещения. Остались лишь несколько фраз на греческом. Вот filioque отрезает запад от востока, вот, словно остатки воды в ванне, неудержимые армии калифов сливаются назад в Аравию (обратная перемотка!), вот Магомет пятится в Мекку, а его учителя несториане и монофизиты разбегаются по Византии. Мы уже добрались до споров о природе Христа, но и они лишь отражения.

За мной читатель! Ещё, ещё дальше, и вот мы встречаем нашего героя. Неизвестно как он выглядел и где родился, но он оставил себе памятник, который переживет и пирамиды и поэтов — специальную букву в латинском алфавите, букву, необходимую для передачи его имени: Wulfila, исповедник готов. Вульфила разговаривал с готами и одно из слов, одна из букв в этом слове определили, какими маршрутами варвары будут продвигаться в Галлии и северной Африке, как возникнут и исчезнут готские королевства в Карфагене и Испании, как Велизарий в одиночку восстановит и бросит к ногам сонного Юстиниана Западную Римскую Империю, как и почему возникнет государство франков, а католическая церковь станет государством. И через сотни лет после смерти Вульфилы, эхо и отражение выпущенной им буквы определяли как пролягут напряжения определившие в конце концов карту Европы, а затем и карты Америки, Африки и Азии.

Что за волшебную букву знал Вульфила? Он её и не знал. Даже он лишь голограмма, восковой валик, искажённое изображение и голос того, другого, кого не упоминают. Источник звука и света скрыт еще раньше, во времени, когда спорили не о природе Христа, а о природе Троицы, в совсем уж баснословных веке и стране, из которых на христиан сыпались иконы, монастыри и святые, где молодая религия столкнулась с религией очень старой: Арий. Арий совершил нечто невероятной важности: заменил слово ὁμοούσιος на ὁμοιούσιος. Видите разницу? Её нельзя переоценить. Ещё раз: ὁμοούσιος („единосущие“, термин введённый гностиками и заимствованный Никейским собором) и ὁμοιούσιος („подобносущие“). Теперь мы видим чудный оптический прибор: одна единственная йота, самая маленькая буква, и одна единственная W — самая большая. Свет, преломляющийся в этих линзах, веками направлял шаги и мысли людей, проводил между ними невидимые, но неучтожаемые границы (упорно воспроизводившиеся каждым поколением), которые в конце концов, стали границами видимыми и непроницаемыми.

Тут бы и остановиться, а то птица Тройка поедет дальше, к Единому.


sicut aquae tremulum labris ubi lumen aenis
sole repercussum aut radiantis imagine lunae
omnia peruolitat late loca, iamque sub auras
erigitur summique ferit laquearia tecti.